Участники международной летней школы «Умное регулирование и цифровая политика (Smart Regulation & Digital Policy)», проводимой Международной лабораторией цифровой трансформации государственного управления НИУ ВШЭ, изучили влияние современных технологий на качество сервисов и доверие к государству. О достижениях и проблемах цифровизации государства и об исследованиях в этой сфере рассказывают заведующий лабораторией Евгений Стырин, ведущий ученый лаборатории Эран Вигода-Гадот и профессор Школы государственного управления Хуачжунского университета (Китай) Тао Чен.

— Какие основные темы обсудили на летней школе?

Эран Вигода-Гадот: Основные темы связаны с процессами цифровизации в правительстве и государственном аппарате — с тем, как лучше понять изменения и реформы, необходимые в России и других странах. Мы стремимся изучить деятельность правительства, государственных ведомств, частных компаний, граждан и других заинтересованных сторон, участвующих в этом процессе. Нынешняя деятельность лаборатории сфокусирована на понимании взаимосвязи между поведением человека, его отношением и эмоциями и реализацией цифровых преобразований в общественном секторе.

Тао Чен: Я выступил с докладом «Опыт цифрового Китая и возможности сотрудничества с Россией в области трансграничного потока данных и искусственного интеллекта» — это моя главная тема.

Евгений Стырин: Нам интересно посмотреть, как меняется цифровое государство, исследовать психологические и когнитивные аспекты трансформации госуправления. Мы больше не ограничиваемся изучением цифровой трансформации: она перерастает во что-то большее, и в центре этого процесса — человек. Технологии должны учитывать его когнитивно-психологические и эмоциональные потребности, а это открывает совершенно новый и сложный спектр исследований.

— Каковы ключевые тенденции цифровой трансформации государства и государственных услуг, предоставляемых гражданам?

Эран Вигода-Гадот: Я бы выделил стремление собирать больше данных и делать их более детализированными — это позволяет создавать более сложные инструменты и алгоритмы, которые в итоге повышают качество услуг и эффективность использования средств. В центре внимания — новые технологии: практически любое решение, которое используется в частном или общественном секторе и предлагается на рынке, может быть принято государством. Вопрос в том, сколько времени уйдет на внедрение новой технологии, какова ее стоимость и на кого она повлияет — с учетом более высокой интенсивности обмена данными и применения более тонких инструментов.

Тао Чен: Я думаю, что главная возможность цифровой трансформации государства сегодня — это использование искусственного интеллекта благодаря росту качества больших языковых моделей.

ИИ можно применять во многих сценариях, но для государственного управления и государственных услуг нужна специализированная модель. Поэтому для нас важно понять, как обучить такую модель для государственной администрации и государственных служб, насколько люди готовы доверять искусственному интеллекту и как им удобнее с ним взаимодействовать — как с чат-ботом или через встроенные в сервисы интеллектуальные функции. Поэтому я полагаю, что самая важная тенденция — это применение ИИ.

Евгений Стырин: Попробую резюмировать сказанное коллегами. В центре внимания — данные. Сейчас нам нужно работать с вопросами доверия к цифровым сервисам. Также стоит обратить особое внимание на искусственный интеллект и на то, как модели, основанные на ИИ, могут быть адаптированы к государственному управлению с учетом принципов доверия и востребованности. В основе этого лежит работа с данными и информационными системами: важно сделать их открытыми и понятными для потребителя. На самом деле это непросто, поскольку затрагивает человека. Поэтому нужны технологии, ориентированные на него, ставящие человека в центр и позволяющие удовлетворить его потребности.

— Помогает ли цифровая трансформация сделать государственный аппарат более прозрачным?

Эран Вигода-Гадот: Это сложный вопрос. С одной стороны, когда появляются более совершенные инструменты, алгоритмы и механизмы, люди могут требовать большей прозрачности. Если у правительства есть данные, которые полезны гражданам, почему бы их не обнародовать, чтобы удовлетворить эти запросы? С другой стороны, больший объем данных — это больше власти, а если правительство располагает большей властью, оно может не захотеть делиться данными, которые эту власть укрепляют. Поэтому между интересами государства и граждан есть определенные противоречия.

Я бы сказал, что это во многом вопрос ценностей: если ценность прозрачности и открытости достаточно высока, государство, вероятно, пойдет на компромисс; если же она недостаточно важна для государства и/или для общества, то компромисс придется делать гражданам — и не получать того, что им нужно. Нужен своего рода баланс сил.

Тао Чен: Соглашусь. Помню, что на раннем этапе становления цифрового правительства у нас появились закон о государственных данных и закон об открытых данных, которые повысили прозрачность государства. Но сейчас технологии развиваются очень быстро, и в будущем гораздо больше услуг и решений будут предоставляться и приниматься с помощью ИИ. Однако пока во многих случаях ИИ остается непрозрачным: мы не всегда знаем, почему модель приняла то или иное решение и как она пришла к своему результату. Поэтому, я думаю, нам стоит больше думать о развитии прозрачности в новую эпоху. Прозрачность алгоритмов становится все более важной, чтобы гарантировать надежность данных.

— Возможно ли повысить доверие граждан к правительству и его услугам по цифровизации? Что может этому помешать? Может ли доверие граждан к государству существенно отличаться от их доверия к отдельным государственным учреждениям?

Эран Вигода-Гадот: Начну со второго вопроса: различия действительно существуют. У нас уже есть эмпирические данные о том, что люди по-разному доверяют государству в целом и его отдельным ведомствам, и это влияет на доверие к технологиям. У технологий и доверия к ним есть свои особенности, даже если они находятся под управлением государства и служат его задачам: знаний о том, как данные работают в том или ином министерстве, пока недостаточно. Исследователи тоже не всегда знают, насколько активно ведомства обмениваются данными между собой. Первые результаты показывают, что доверие к государству в целом и к его отдельным министерствам и ведомствам может существенно различаться.

Возможно ли повысить доверие граждан к правительству и его цифровым услугам? Да: в одних странах оно выше, чем в других, и это означает, что там процесс цифровизации идет лучше. Но и здесь многое зависит от ценностей — от того, что важнее: доверие к технологиям или доверие к институтам государства и политикам. Проблема во многом в том, насколько честны и надежны политики, отвечающие за выработку политики, и государственные служащие, отвечающие за ее реализацию и за надежность хранения данных. Доверие — это своего рода соглашение: если вы верите, что те, кто его заключает, намерены использовать данные для повышения вашего благополучия и улучшения жизни общества, а не только в собственных интересах, — доверие возможно.

Но если возникает кризис ценностей и заметное снижение доверия — а это сейчас происходит во многих странах западного мира, — цифровые инструменты вряд ли помогут.

Тао Чен: Я тоже начну со второго вопроса, потому что люди действительно по-разному доверяют разным государственным инстанциям. Это отражается и на уровне доверия к центральному правительству и местным органам власти. В Китае оно различается по провинциям: в развитых регионах провинциальные власти пользуются более высоким доверием, а там, где экономика растет медленно — в том числе из-за высокой коррупции, — ниже и доверие к центральному правительству, и к местным органам власти, и к их отдельным подразделениям.

Конечно, цифровизация может повысить доверие к правительству. Когда все переведено в онлайн, человеку не нужно взаимодействовать с чиновниками напрямую, а это может снизить уровень коррупции и других проблем.

Но если правительство или цифровая государственная служба работают некачественно, доверие снижается — поэтому многие проекты цифровизации провалились. Честно говоря, я думаю, что успешной оказывается лишь небольшая часть государственных проектов.

Евгений Стырин: Вопрос доверия сложный и в разных государствах решается по-разному. Чем выше запас доверия к государству, тем выше доверие и к цифровым сервисам. При этом отношение к сервисам государства в целом и к отдельным ведомствам может различаться: можно доверять правительству и не доверять конкретным учреждениям, и наоборот — не доверять правительству, но высоко оценивать те государственные органы, с которыми вы непосредственно взаимодействуете. С одной стороны, технологии помогают повысить доверие, с другой — оно во многом основано на предыдущем опыте, не связанном с технологиями, и на общей атмосфере, которая складывается в разных странах.

Например, наша лаборатория изучает, как это можно было бы протестировать в разных странах с учетом их культурных особенностей. В Китае разница между провинциями, национальным правительством и муниципальными органами власти очень заметна: есть регионы, где технологии внедряют хорошо и эффективно, а есть те, где их используют недостаточно для того, чтобы приносить пользу людям.

— Насколько сильно меняется отношение граждан к государственным цифровым ресурсам в разных странах?

Эран Вигода-Гадот: На самом деле у нас пока нет точного ответа на этот вопрос, но если это вопрос ценностей, результаты в разных странах, вероятно, будут отличаться. В разных культурах существуют разные взгляды на правительство и государство, а технологии находятся в их руках. Поэтому наша гипотеза такова: различия могут быть достаточно существенными.

Тао Чен: У нас пока не так много исследований на эту тему, но, возможно, в будущем мы сможем ее изучить — мы уже работаем в этом направлении. Хочу сказать, что этот вопрос нас вдохновил.

— Расскажите, какие ключевые темы обсуждались на недавней конференции «Интеллектуальное управление трансформацией в цифровую эпоху»? Какие интересные идеи там прозвучали?

Эран Вигода-Гадот: На этой онлайн-конференции мы обсудили значение интеллектуального управления и постарались привести разные примеры того, как можно улучшить государство — как с технологической точки зрения, так и с точки зрения развития человеческого потенциала. В эпоху технологий интеллектуальное управление как концепция привлекает все больше внимания и интереса.

Опираясь на эмпирические и теоретические исследования участников, мы обсудили значение эффективного использования больших массивов данных политическим и административным руководством, высшей бюрократией.

Тао Чен: Во-первых, я думаю об интеллектуальном управлении государственными службами, о персонализированных и интеллектуальных сервисах для граждан: ИИ сможет предоставлять разные услуги разным людям, делая их более персонализированными.

Во-вторых, речь идет о самом механизме управления, поэтому нужно обсуждать не только технологии, но и вопросы подотчетности, доверия, а также формирование механизма обратной связи на случай, если при использовании ИИ возникнут проблемы.

— Кого вы пригласили принять участие в летней школе?

Эран Вигода-Гадот: Мы надеялись, что приедут слушатели из разных стран, но из-за нынешней политической ситуации большинство наших студентов — представители России. Тем не менее среди них есть и иностранцы, в том числе китайский студент, который сейчас учится в Лондоне.

Темы и программа школы уникальны. Мы надеемся, что в будущем сможем сделать ее более открытой и разнообразной и пригласить больше участников, когда проект станет более известным.

Думаю, что в ближайшие годы в летнюю школу будут приезжать слушатели из разных стран и регионов, появятся новые дисциплины, а вместе с политологами и специалистами по госуправлению в ней будут участвовать психологи, социологи и представители IT-сферы.

Тао Чен: Я рад приглашению в летнюю школу, тем более что это мое первое посещение России. Дискуссии были очень интересными.

Думаю, встретиться офлайн и обсудить цифровую трансформацию государства с учеными из разных стран — очень хорошая идея. Надеюсь, что в будущем удастся провести летнюю школу в Китае и других странах.