Выдающийся норвежский исследователь, гуманист и общественный деятель Фритьоф Нансен посетил Северный Кавказ, Поволжье и Дагестан, консультировал местные власти по вопросам социально-экономического развития. Его путевые заметки дают ценный материал о повседневной жизни, хозяйственных практиках и обычаях народов региона.

В Вышке прошел семинар рабочей группы Факультета социальных наук НИУ ВШЭ «Подготовка чиновников по особым поручениям (по материалам XIX–XXI вв.)». Стажер рабочей группы, студентка 1 курса магистерской программы «Стратегический менеджмент: инвестиции и консалтинг» Элина Артюх выступила с докладом о путешествии Фритьофа Нансена по Кавказу и Волге в 1925 году.

Она рассказала, что знаменитый норвежский полярный исследователь и общественный деятель Фритьоф Нансен, сыгравший значительную роль в организации помощи жителям Поволжья во время голода 1921–1922 гг., в тот период возглавлял комитет Лиги Наций по делам беженцев. Он изучал положение беженцев из турецкой Армении и возможность их переселения в другие страны, в том числе в советскую Армению и другие закавказские республики СССР. Нансен анализировал, какая финансовая, организационная и практическая помощь может потребоваться, включая вопросы мелиорации земель, оценивал ресурсы региона и его потенциал для размещения переселенцев.

Нансен возглавлял миссию из пяти человек, в которую, кроме него, входили норвежский дипломат Видкун Квислинг, выполнявший функции переводчика, а также три специалиста в области сельского хозяйства и ирригации из Франции, Англии и Италии.

Перевод путевого дневника Нансена о поездке по СССР в 1925 г. был издан в нынешнем году — спустя почти сто лет после путешествия.

Во время пребывания в Армении Нансен подробно описал условия жизни местного населения и социально-экономическую ситуацию в республике. После завершения официальной части визита он проявил большой интерес к путешествию по другим районам Кавказа. Получив приглашение руководителей Дагестана — председателя Совета народных комиссаров Дагестанской АССР Джелал-Эд-Дина Коркмасова и председателя Дагестанского Центрального исполнительного комитета Нажмудина Самурского, — Нансен отправился из Еревана 2 июля сначала в Тифлис, затем по Военно-Грузинской дороге до Владикавказа и далее на поезде в Петровск (ныне Махачкала). Здесь он провел серию встреч с представителями местных властей и предпринимателями. 12 июля Нансен сел на пароход до Астрахани, а 16 июля прибыл в Саратов.

Тифлис Нансен увидел оживленным восточным городом. Он обратил внимание на его этническое разнообразие и своеобразную застройку — двухэтажные дома с несколькими пристройками, одна из которых днем находилась в тени. Путешественник отметил медлительность и необязательность людей Востока: кто-то из знакомых его спутника опоздал на сутки. После посещения варьете Нансен заметил сочетание однообразной повседневности и выраженной тяги горожан к театральности.

Описывая поездку по Военно-Грузинской дороге, Нансен сочетал точные характеристики местности, почв и горных пород с историческими справками и местными легендами — о землетрясениях, горячих источниках и рассказами о том, что в них якобы лечили свои раны воины Александра Македонского. Одновременно он изучал повседневный быт и традиции местных народов, отмечая примитивные методы ведения сельского хозяйства, ограниченный набор выращиваемых культур и используемых орудий труда.

Первую длительную остановку путешественник сделал в высокогорном поселке Гуда-ур (ныне Гудаури). На площадке перед гостиницей разгуливал медвежонок, к которому сопровождающие не советовали подходить. Нансен размышлял о причинах строительства церквей на большой высоте и пришел к выводу, что это делалось, вероятно, с двумя целями: чтобы молящиеся чувствовали себя ближе к Богу и чтобы храмы было легче защищать от нападений.

В дальнейшем Нансен обратил внимание на особенности семейных традиций в Грузии и Армении. Жен, как правило, не представляли посторонним, однако в старинных дворянских и княжеских семьях отношение к женщинам было иным. Так, если финансовые возможности семьи были ограничены, мужчины во время поездок на отдых могли ехать в вагонах третьего класса, тогда как женщинам приобретали билеты первого класса.

Далее Нансен описывает внешность и обычаи различных народностей. Горцы-хевсуры, по его словам, всегда носили оружие и сохранили старые доспехи в хорошем состоянии, поскольку были готовы использовать их в любой момент. Вражда и война, отмечал путешественник, являлись для них естественным состоянием. При этом Нансен подчеркивал, что хевсуры крайне ленивы: бытом и сельским хозяйством у них в основном занимались женщины, тогда как мужчины отдыхали три дня в неделю — в мусульманскую пятницу, иудейскую субботу и христианское воскресенье.

Обычай кровной мести сохранялся в Хевсуретии, однако за убийство можно было откупиться. За мужчину полагалось 80 коров, за женщину — 60, но если муж убивал жену, ее родственники получали лишь пять коров и не имели права на месть. После выплаты компенсации устраивался пир, во время которого закалывали жертвенных животных.

Фритьоф Нансен также обратил внимание на специфический обычай, согласно которому женщина во время родов и после них считалась «нечистой». В такие периоды женщины уходили в так называемый дом очищения за околицей и возвращались домой спустя 30–40 дней после родов. Пищу им приносили маленькие девочки, при этом использованная посуда также считалась «нечистой».

Описывая осетин, Нансен отмечал, что, официально исповедуя христианство, многие из них продолжали выполнять языческие обряды. Поэтому рядом со многими селами располагались священные рощи, алтари и капища. Он также обратил внимание на то, что во Владикавказе и Беслане, где путешественники пересаживались на поезд, было значительно больше женщин, торговавших и покупавших на рынках, чем в Грузии и Армении.

В Петровске (ныне Махачкала) Нансена встретили Самурский и Коркмасов. Путешественник подчеркнул большое языковое разнообразие республики и особенности образовательной политики: в первые два года дети обучались на родном языке, затем — на кумыкском, тюркском (азербайджанском) или русском. Он также отметил, что, в отличие от хевсурских селений, в лезгинских аулах женщины и мужчины жили на одном этаже. Нансен подробно описал элементы национальных костюмов: кафтаны, кожаные штаны с поясом, бурки и папахи у мужчин, а также штаны и полукафтаны у женщин. При этом, если верить путешественнику, женщины не всегда полностью покрывали голову платком. В основном в Дагестане к тому времени утвердилась моногамная семья, случаи многоженства встречались редко.

По свидетельству Нансена, местные власти не преследовали религию и сотрудничали с исламскими деятелями.

Среди обычаев горцев он особо выделял исключительное гостеприимство: даже если враг переступал порог дома, он находился под защитой хозяина. Нансен также зафиксировал сложившееся разделение труда: мужчины пасли и забивали скот, обрабатывали поля и мололи зерно, женщины занимались детьми, рукоделием и домашним хозяйством. Жизнь народов Кавказа путешественник оценивал как тяжелую: людям приходилось защищать поля от схода селей и лавин, преодолевать многочисленные трудности сельскохозяйственного труда. Борьба с природой часто сочеталась с враждой с ближайшими соседями и внешними противниками, но эта борьба, по его наблюдениям, отчасти становилась их страстью.

Руководители республики просили Нансена дать рекомендации по выходу из сложной экономической ситуации, сложившейся после эпидемии чумы крупного рогатого скота и уничтожения значительной части урожая кукурузы саранчой. Путешественник советовал обращаться за международной помощью в борьбе с болезнями скота, малярией в низменностях и миграциями саранчи, а также подчеркивал необходимость привлечения капитала для строительства предприятий и инфраструктуры. Вероятно, эти рекомендации повлияли на планы строительства первых гидроэлектростанций в Дагестане.

Нансен посетил ряд местных предприятий, высоко оценил хлопковую фабрику, отметив высокую квалификацию рабочих, фабрику по упаковке фруктов, а также описал рыболовецкие артели, нефтепромыслы и стекольный завод. Он считал, что наибольший потенциал Дагестана сосредоточен на равнинных плодородных землях, которые можно превратить в поля и сады, однако развитию мешали малярия и нехватка капитала.

Фритьоф Нансен также напомнил о сложных взаимоотношениях между народами Дагестана и между дагестанцами и русскими, о череде войн и восстаний против установления российской власти в регионе.

Отдельно он описал поездку в Тарки — крупный и зажиточный аул, где дома и сады выглядели ухоженными, а женщины ходили без чадры, позволяя себя фотографировать. Путешественник обратил внимание на женщин в европейской одежде, приняв их за туристок, но выяснил, что это жены Самурского и Коркмасова.

Простившись с гостеприимно принявшими его руководителями Дагестана, Нансен сел на пароход до Астрахани, а затем отправился вверх по Волге. На борту он познакомился с людьми разных взглядов и вероисповеданий и отметил непринужденное общение между мужчинами и женщинами. Описывая Астрахань, путешественник подчеркивал важную роль рыболовства в экономике и повседневной жизни города и отмечал контраст с Тифлисом: на улицах и рынках он видел множество женщин-продавцов и покупателей разных национальностей.

Элина Артюх отметила, что во время поездки Фритьоф Нансен стремился собирать информацию из самых разных источников, неоднократно посещал музеи в разных городах. Благодаря этому его записки содержат широкий спектр сведений об истории, хозяйственных практиках и обычаях народов Кавказа и Поволжья.

Отвечая на вопрос о причинах выбора именно такого маршрута — из Тифлиса в Петровск, докладчик пояснила, что пароходное сообщение из Баку было нерегулярным, а железнодорожное сообщение не отличалось стабильностью.

Примечательно, что в книге Нансен не сообщил о сложной обстановке на Северном Кавказе и массовом недовольстве местного населения советской властью, которое в августе–сентябре 1925 г. привело к масштабной операции по разоружению Чечни с привлечением частей Красной армии и войск ОГПУ.

В главе о поездке по Поволжью 1925 г. Нансен также не упомянул о своем предыдущем пребывании в регионе в годы голода 1921–1922 гг., когда организованная во многом благодаря его инициативе международная помощь спасла миллионы жизней.