Заявления Дональда Трампа о возможной покупке Гренландии вновь вывели арктическую повестку в центр международных дискуссий. Речь идет не только о территориальном вопросе, но и о доступе к редкоземельным ресурсам, военной инфраструктуре и стратегическом балансе в регионе. Эксперты НИУ ВШЭ обсудили, какие сценарии развития ситуации наиболее вероятны и какие факторы будут определять выбор США.

Центр междисциплинарных исследований Арктики факультета мировой экономики и мировой политики НИУ ВШЭ провел семинар «Гренландский вопрос: факторы, перспективы, сценарии развития». Директор Центра Ирина Стрельникова отметила, что мероприятие открывает серию регулярных арктических семинаров. Выбор темы она объяснила тем, что Дональд Трамп еще в первый президентский срок заявлял о необходимости контроля над Гренландией, а недавно вновь вернулся к этой теме в резкой форме, едва не спровоцировав серьезный конфликт с Европой.

Докладчик, научный сотрудник Центра, аспирант департамента зарубежного регионоведения ФМЭМП Максим Майоров обратил внимание на парадоксальность действий и заявлений американского президента, который одновременно говорит об угрозах в Арктике со стороны Китая и допускает возможность восстановления сотрудничества с Россией в регионе.

Деятельность Трампа на международной арене позволяет обсуждать преемственность, реформы и революционные изменения во внешней политике США и одновременно заставляет задуматься о роли внерегиональных игроков, влияющих на возможное изменение статуса Гренландии и контроль над ней.

Действия США в Венесуэле и обострение вокруг Гренландии могут влиять на поляризацию внутри одной из ведущих мировых держав, а также на отношения с европейскими странами НАТО. Наконец, претензии на Гренландию интересны с точки зрения международного и американского права.

Статус, состав и численность населения менялись с момента колонизации острова. Докладчик напомнил, что Гренландия была норвежским, а затем датским владением, а первая попытка купить Гренландию произошла одновременно с приобретением США Аляски в 1867 г.

В следующий раз в Вашингтоне вспомнили про Гренландию после оккупации Дании германской армией в ходе Второй мировой войны в апреле 1940 г.: датский посол попросил США заключить договор о совместной обороне острова, создав правовые основания для организации военных баз. После 1946 г. американский контингент сократился, но с созданием НАТО в 1949 г. вновь увеличился. В частности, на базе в Туле (ныне переименована в Питуффик) находились стратегические бомбардировщики и истребители-перехватчики для нанесения ядерного удара по СССР или предотвращения советской атаки. Сейчас там дислоцируется подразделение космических сил и системы раннего предупреждения США.

Трамп в первое президентство начал секьюритизацию арктического направления внешней политики США и высказал новое предложение о покупке острова, апеллируя к «порядку, основанному на правилах». Недавнее предложение отражает примат американских интересов над трансатлантическими связями, в нем более активно упоминаются коммерческие интересы США, в том числе важность редкоземельных металлов. Такие предложения отражают специфическое понимание доктрины Монро нынешней администрацией США.

Трамп не исключал применения силы для контроля над Гренландией и намеревался ввести повышенные пошлины на датские товары, а вице-президент Джей Ди Вэнс уточнил, что США не намерены использовать военных, но готовы присоединить остров в случае положительного решения населения на референдуме о независимости. В итоге Вашингтон отказался от применения силы и заключил непубличное соглашение с НАТО. Максим Майоров полагает, что активность Трампа на гренландском направлении отчасти вызвана стремлением войти в историю яркой сделкой или, по меньшей мере, интенсифицировать американо-гренландские связи.

Контроль над месторождениями на острове серьезно уменьшит зависимость от поставок редкоземельных элементов из Китая, обладающего самыми значительными запасами в мире. Вероятными лоббистами освоения ресурсов Гренландии, кроме лидеров американского ВПК, могут быть компании IT-сектора, поскольку неодим, диспрозий и тербий используются при строительстве дата-центров, производстве накопителей и компьютерной периферии. Кроме того, было отмечено, что владельцы таких компаний выступили ключевыми инвесторами предвыборной кампании Трампа.

Также следует учитывать, что США стремятся преодолеть отставание от Китая в БПЛА и роботизации. Однако важно понимать, что в Гренландии мало дорог между поселениями, что усложнит доставку оборудования и сырья, а также его вывоз и может снизить прибыльность. Кроме того, добыча редкоземельных металлов связана с радиацией и выбросами парниковых газов, и местный парламент запретил их добычу из-за риска для климата и промыслов коренных жителей. Если добыча все-таки будет организована, вероятны серьезные протесты местного населения.

Неожиданные сценарии развития событий, по мнению докладчика, возможны. Доктрина «Донро» (Монро + Дональд Трамп) отличается от прототипа, предполагающего невмешательство европейцев в дела западного полушария, возможностью активных действий США в Латинской Америке, проявившейся еще в конце XIX — начале XX в. при Теодоре Рузвельте в рамках политики «большой дубинки», а также намеком на то, что Гренландия ближе к США, чем к Европе, поскольку географически относится к Северной Америке.

Военный вариант возможен скорее теоретически из-за сложностей доставки и снабжения большого военного контингента при малоразвитой дорожной сети и слабой подготовки американцев к действиям при низких температурах. Кроме того, это будет нарушением договора НАТО о коллективной обороне, хотя вступление в силу статьи 5 о помощи подвергшейся нападению стране маловероятно: авторы договора не предполагали, что одна страна НАТО может атаковать другую; кроме того, статья применялась лишь один раз — после событий 11 сентября 2001 года.

Кроме того, совместное командование сил НАТО в случае военных действий США будет парализовано, а военные и дипломатические возможности европейских стран вряд ли смогут остановить США. Отправка символического контингента европейцами в Гренландию после громких заявлений Трампа это скорее подтверждает.

Отношения между Гренландией, США и Данией достаточно сложны. С одной стороны, датчане указывают на тесные союзнические связи двух держав, напоминая американцам, что потери датских военных во время последних кампаний на Ближнем Востоке были вторыми после американских, а большинство гренландцев негативно относятся к присоединению к США. Появился лозунг «Гренландия не продается». Даже партия гренландского парламента, выступающая за расширение партнерства с США, в нынешних условиях согласилась сотрудничать с Данией ради сохранения статус-кво.

При этом само стремление европейцев защитить Гренландию от поползновений других игроков скорее выгодно США, поскольку новая стратегия национальной обороны требует большей независимости Европы в военных вопросах. Объявленную недавно миссию НАТО Arctic Sentry, предполагающую в том числе применение противолодочных самолетов и выборочный арест иностранных судов по образцу Baltic Sentry, можно считать примером самостоятельной активизации европейских сил НАТО на арктическом направлении. Если миссия приобретет регулярный характер, можно будет считать, что США достигли цели.

База Питуффик может стать ключевым элементом ПРО и повысить значение командования противовоздушной обороны Северной Америки (NORAD), но одновременно вероятны проблемы в отношениях с Канадой из-за ее стремления сотрудничать с Европой и возможного снижения значения консультаций с канадскими силами в случае создания системы ПРО «Золотой купол», опирающейся на базы в Гренландии. Наконец, размещение ПРО США по программе «Золотой купол» на острове вызывает недовольство России и Китая, заявляющих о нарушении стратегического паритета.

Рассуждая о вероятном влиянии внутриполитической ситуации в США на события вокруг Гренландии, докладчик отметил: поддержка Трампа в феврале 2026 г. не превышала 40% — это немало, но заметно ниже, чем у более популярных президентов.

Не исключено, что Демократическая партия может получить на ближайших выборах в Конгресс большинство в обеих палатах. Для Трампа такое развитие событий может означать риск юридических санкций вплоть до процедуры импичмента. В свою очередь, это может негативно сказаться на имидже кандидата от республиканцев на предстоящих президентских выборах. Кроме того, позицию Трампа по гренландскому вопросу критикуют даже однопартийцы. Сенатор от Аляски Лиз Мурковски была одним из авторов информационной кампании, осуждающей агрессивную риторику и возможную аннексию острова, а также посетила Гренландию в составе делегации оппозиционно настроенных сенаторов.

В случае, если Гренландию все-таки присоединят к США, это вызовет вопрос о ее статусе. Конституция США не содержит конкретных указаний: теоретически Конгресс может провозгласить любую территорию новым штатом в любое время, однако для этого, вероятно, потребуется волеизъявление не менее 60 000 жителей Гренландии (см. Северо-Западный ордонанс 1787 г.), что превышает нынешнюю численность населения острова.

Вариант инкорпорированной организованной территории, при котором США создают «с нуля» местное самоуправление, выгоден Вашингтону со стратегической точки зрения, поскольку не предполагает отделения.

Присоединение неинкорпорированной неорганизованной территории выгодно Гренландии, поскольку de facto сохраняет автономию, местное самоуправление и право выхода из состава США.

Включение острова как неинкорпорированной организованной территории удобно США, поскольку существует соответствующий опыт (например, Пуэрто-Рико). Однако введение американского законодательства и управления может негативно повлиять на общественное мнение.

Международные последствия резких шагов США вряд ли серьезно скажутся на их экономике и торговле. Санкции со стороны ЕС и ООН не смогут остановить внешнеполитические устремления Вашингтона.

Говоря о реакции КНР и ее присутствии в Гренландии, Максим Майоров отметил, что китайские компании во второй половине 2000-х — начале 2010-х гг. реализовали ряд проектов на острове, но к 2025 г. они были свернуты или заморожены под давлением США либо из-за сравнительно невысокой рентабельности. Было подчеркнуто, что в рамках арктической политики Китая российская Арктика остается приоритетным направлением для инвестиций.

Россия высказывается о гренландской проблеме сдержанно: до 2022 г. Россия и США, несмотря на кризис в двусторонних отношениях, активно сотрудничали в Арктике; в текущих условиях позиция Москвы заключается в уважении суверенитета Дании и необходимости двусторонних соглашений. В целом для России присоединение Гренландии к США малозначимо, однако расширение американского военного присутствия создает вызов для безопасности российской Арктики.

Для европейских стран активные действия США станут сигналом к развитию собственных вооруженных сил с меньшей опорой на Вашингтон, а для Дании это будет означать риск утраты статуса арктической державы, поскольку ее единственной арктической территорией является Гренландия.

Наконец, это может вызвать новый кризис ООН, связанный с неспособностью организации повлиять на подобные ситуации.

По мнению Максима Майорова, аннексия маловероятна вследствие внутриполитических последствий, включая возможные попытки импичмента Дональда Трампа, а также из-за важности трансатлантических связей, несмотря на риторику текущей американской администрации.

Более реалистичным он считает расширение партнерства между Данией, Гренландией и США, включая усиление военного присутствия и предоставление концессий на разработку месторождений в обмен на строительство инфраструктуры и долю доходов от добычи.

Еще один сценарий — референдум о независимости — вряд ли приведет к результату, желаемому для США, поскольку, во-первых, его результаты сложно контролировать, а во-вторых, в условиях кризиса гренландцы склонны сохранять связь с Данией, что может означать отсрочку подобных решений.

Отвечая на вопросы участников семинара, Максим Майоров отметил, что повышенный интерес Дональда Трампа к Гренландии обусловлен как стремлением оставить след в истории, так и государственными интересами США в контексте противоборства с Китаем. Конспирологические версии также связывают это с интересами спонсоров избирательной кампании из технологического сектора.

Говоря о возможном сотрудничестве России и США в Арктике, докладчик подчеркнул, что Россия обладает значительной экспертизой в добыче и переработке редкоземельных элементов на Крайнем Севере, что создает потенциал для взаимодействия. Вместе с тем возможны ограничения, связанные с их значением для оборонной промышленности.