Выдающийся немецкий писатель, нобелевский лауреат Томас Манн был последовательным противником нацизма и гитлеровского режима. Созданные им образы персонажей, заключивших сделку с дьяволом ради достижения успеха, устанавливают параллели с фашистской Германией 1930-40-х годов., отказавшейся от человечности во имя мирового господства. На конференции в Вышке, посвященной 150-летию писателя, эксперты из 12 вузов обсудили глубокое значение его романов и публицистики.

Факультет гуманитарных наук (ФГН), Школа филологических наук ФГН и Международная лаборатория исследований русско-европейского интеллектуального диалога (МЛРИД) НИУ ВШЭ провели конференцию «Великие романы Томаса Манна: между гуманизмом и антифашизмом».

Приветствуя участников конференции, декан факультета гуманитарных наук НИУ ВШЭ Феликс Ажимов подчеркнул, что творчество Томаса Манна, вошедшее в золотой фонд мировой литературы, изучают не только филологи и лингвисты, но также историки и философы, исследующие его роль в исторических процессах, представления о немецком народе и культуре. По его словам, наследие Томаса Манна становится инструментом понимания ключевых вызовов человеческой цивилизации.

Сделка с дьяволом

Руководитель Школы филологических наук ФГН НИУ ВШЭ профессор Евгений Казарцев напомнил, что в текущем году отмечается 150-летие писателя и представил доклад «Об антифашизме Томаса Манна». Он начал доклад с рассказа о построенном на Нобелевскую премию доме писателя на Куршской косе рядом с городом Нида (ныне – территория Литвы). Писатель отказался от помпезной неоимперской виллы и принял проект местного архитектора, напоминавший хижину рыбака. В этом доме, соответствовавшем представлениям писателя и его семьи о рае, он написал роман «Иосиф и его братья».

Это, по мнению докладчика, стало результатом эволюции Томаса Манна от имперских взглядов к гуманистическим антивоенным позициям. Евгений Казарцев напомнил, что Манн еще в начале Первой мировой войны был монархистом и националистом, но знакомство с южногерманскими интеллектуалами изменило его мировоззрение и после Первой мировой он призвал молодежь принять Веймарскую республику.

Евгений Казарцев подчеркнул, что для писателя нацизм не был случайностью, он представлялся ему следствием длительной эволюции германского духа и культуры, в которые Мартин Лютер внес освобождение от внешней власти церкви и одновременно ощущение избранности и отказа от покаяния. Религиозная идея избранности переродилась в исключительность, специфически воспринятую немецким средним классом. Национал-социализм и его победа стали взрывом демонических сил в условиях современной индустрии. Кроме того, по мнению писателя, нацисты использовали искаженные ими идеи Ницше, приукрасив фигуры пророка Заратустры и сверхчеловека.

На основе идеи избранности вырос культ гения, стоящего выше закона и всех правил, истинного творца, создающего собственную мораль. Эту идею воплотил и герой романа «Доктор Фаустус» Адриан Леверкюн, типичный гений Манна, чей талант сплетается с болезнью и отклонением от нормы. Он показал, как гениальность превращается в болезнь, если отделяет от человечности. В романе «Доктор Фаустус» герой заключает сделку с дьяволом, чтобы получить гениальность, за его образом просматривается немецкий народ, стремившийся получить мировое господство, приняв условия современного дьявола – Гитлера. Однако Леверкюн не добился успеха: его музыка превратилась в механистическую конструкцию, он потерял дружбу и любовь. В одной из своих статей Манн связал образ и судьбу Леверкюна с конкретными историями и отмечал, что сделка с дьяволом – аллегория Германии, отказавшейся ради химеры победы от человечности и перешедшей к безумию ненависти.

Евгений Казарцев также напомнил о недавно изданных в России речах Томаса Манна в эфире британского радио в 1940-45 гг., где он, не стесняясь резких слов в адрес нацистов и лично Гитлера, противопоставлял нацизм интересам страны и убеждал, что США и Великобритания воюют с преступным режимом, а не с народом Германии. Он относился к немцам как к жертвам, призывал к сопротивлению и подчеркивал, что поражение – горькая ступень, для восстановления человечности и человечества. В обращениях к немцам он призывал своих соотечественников покаяться и принять будущее поражение и надеялся пробудить чувство вины, соединяя дар художника и политическую ответственность.

Томас Манн показал, как художник может сопротивляться тирании, и как важно сохранить готовность к покаянию, он стремился соединить живущих вне Германии и в ней и подчеркивал, что свобода – главная добродетель.

Варварство под маской культуры

Заведующий кафедрой зарубежной литературы РГПУ им. А. И. Герцена (Санкт-Петербург) Алексей Жеребин представил доклад «Роман Томаса Манна «Доктор Фаустус» и эстетическая утопия «третьего гуманизма». Он подчеркнул: Томас Манн – символ веры в Германию, его роман «Доктор Фаустус» отразил боль эпохи. Первые отзывы о романе были настороженными, некоторые авторы считали, что рассказчик истории Леверкюна изображен с иронией, а гуманизм показан, как отрицание декадентства и модернизма, поддавшихся фашизму.

Другие ученые считают жизнеописание Леверкюна отражением сопротивления и формирование третьего гуманизма. По их мнению, гуманизм Ренессанса и Гете ослаб, фашистский переворот обострил понимание, что гуманизм бюргеров — лишь тонкий слой человечности над варварством, не выдерживающий напора зла. Они считали, что должен появиться «третий гуманизм», воинствующий, тотальный и др. Вероятно, этот термин возник как альтернатива «третьему рейху».

Он рассматривался как сочетание религиозного, социального и человеческого, причем только искусство может осуществить посредничество между искусством и жизнью, а художник способен преобразовать жизнь, так, чтобы достичь гармонии.

Докладчик напомнил, что в 1946 г. Томас Манн в письме к французскому литературоведу писал, что новое общество должно стать частью культуры, самой культурой, где оно объединено не законом, а солидарностью, а искусство вдохновлено любовью к жизни, где отменены отличия между словом и делом, воплощенным духом и телом.

Модернизм и декадентство в представлении Манна – промежуточная фаза на пути от возрождения к новому облику гуманизма, когда Адам должен вкусить от древа познания, в том числе его горькие плоды. В романе отражается и тема христианского отчаяния и сокрушения грешника, когда в споре между Леверкюном и дьяволом греховность становится путем к праведности. После договора между ними сюжет стремится к катастрофе, ставя вопрос, существует ли надежда после отчаяния. Финальная сцена романа отчасти похожа на сцену страстей Христовых, где рассказчик сравнивает бытие героя с полетом Икара.

Мифологический сюжет реализуется на фоне истории Германии, судьба Германии и героя развиваются параллельно, Вполне возможно, что роман — иносказательная биография Томаса Манна, а муки героя обусловлены творческими исканиями Манна. Невозвращение Манна в Германию после 1945 г. напоминает смерть Леверкюна на пороге спасения, полагает Алексей Жеребин. Томас Манн писал в дневнике, что признает нравственное достоинство написанного, отражая идею преображения человека и размывания границы между искусством и жизнью.

Гипноз толпы

Заведующий Международной лабораторией исследований русско-европейского интеллектуального диалога НИУ ВШЭ Владимир Кантор представил доклад «О новелле Томаса Манна «Марио и Волшебник», которую он назвал одной из лучших новелл писателя. По мнению докладчика «Марио и волшебник» правильный перевод, поскольку герой (или антигерой) именно маг и волшебник.

Как часто бывает у Манна, символ родился из эпизода. Писатель с семьей приехал в 1926 г. отдыхать в Италию, где к середине 1920-х гг. расцвел классический фашизм, и столкнулся со злобой его местных поклонников Муссолини, возмутившихся, что его 8-летняя дочь добежала до моря обнаженной, чтобы прополоскать купальник.

Он понимал, что нацизм также строится на ненависти, и хотел покинуть Италию, но дети упросили его сходить на представление, где он увидел слепое повиновение толпы магу и его самодовольную уверенность в своей способности управлять ею. Волшебник Чиполло — противный горбун, в чем многие видят намек на физические изъяны Гитлера, он гипнотизирует зрителей, вынуждая их совершать странные действия и, наконец, заставляет официанта Марио поверить, что он – его возлюбленная Сильвестра, объясниться в любви и поцеловать страшного урода вместо девушки. Пробудившийся от гипноза оскорбленный Марио застрелил мага.

Это страшный и роковой конец, но конец, принесший освобождение. Такая развязка, по мнению Владимира Кантора, отражает убеждение Томаса Манна, что зловредного мага можно только убить и иного наказания зла, кроме смерти, нет. Тогда Манн считал, что гуманистам надо занять более твердую позицию, разделив добро и зло.

Алексей Жеребин сообщил, что первоначально маг в новелле остался жив и был «убит» после чтения черновика семье, когда дочь Эрика удивилась, почему Марио не отомстил обидчику.

Амбивалентность свободы

Стажер-исследователь МЛРИД Екатерина Гуреева представила доклад «Проблема существования зла и проект теодицеи Томаса Манна». По ее мнению, писатель указывал на привлекательность зла, представлял его носителей остроумными и веселыми, он расширял это до всей Германии, где Гитлер увлек немцев и, отчасти, европейцев своим артистизмом, обещав им превосходство, отмечал историческую восприимчивость ко злу.

Томас Манн обращал внимание, что свобода может быть амбивалентной, ее отсутствие или наличие может приводить и к добру, и ко злу. В своих поздних произведениях он стремился понять, оправдывает ли свобода в одной сфере ее отсутствие в других. В речи о проблемах свободы в 1939 г. писатель поставил вопрос, возможно ли достичь порядка ценой свободы. Для него ясно, что нет ничего выше свободы человека, но одновременно он отмечал необходимость баланса между ней и обязанностями, невозможность чистого индивидуализма и полного подчинения обществу. Абсолютная свобода и ее полное отсутствие ведут к воцарению зла, стремящиеся к единоличной власти сеют хаос, разрушение и зло и для их предотвращения необходимо переустройство демократии.

Это, в свою очередь, порождает проблемы свободы воли, способности контролировать свои желания, ограждать себя от манипуляций извне, несмотря на попытки подчинить человеческий разум через магические практики и вульгарное принуждение власти.

По мнению докладчицы, Манн воспринимал коллективное безволие немцев при нацистах, как зло, противоречащее христианству и свободе, проявлявшееся в подавлении индивидуальной и общественной свободы.

Великий писатель не был философом, но инкорпорировал их тезисы в свои произведения, поэтому его точку зрения следует рассматривать не как теорию, а как позицию, отраженную им в произведениях, что человек следует одновременно и добру, и злу. Выбор между ними не является следствием потакания своим желаниям или духовности, зло возникает из-за нарушения баланса между склонностью к подчинению и к полной свободе. Границы между ними часто определяются интуитивно и полный комплекс причин определить сложно, а исключения из правил иллюстрируют слабость и силу воли отдельного человека.

Эффект отстранения

Доцент кафедры искусствознания и гуманитарных наук Высшей школы сценических искусств Петр Абрамов представил доклад «Вопросы гуманизма в публицистике Томаса Манна: диалог с Гёте и с немецкой нацией».

Он отметил, что существенная часть произведений Томаса Манна, например, недавно изданный сборник речей периода Второй мировой войны «Слушай, Германия!», доходят до России с большим опозданием. Вскоре выйдет полный сборник его эссе, где писатель обсуждает крайне важный для него и Германии вопрос демократии и обращения с демоническим.

Он стремился разъяснить идеи Гёте и, обращаясь к немцам, Манн неоднократно цитировал его и пересказывал, что нередко меняло смысл и для немцев. Однако тем самым он транслировал идеи гуманизма, которые были очень важны в труднейший для немецкой нации период 1929–1949 гг., отказывался признать разделение Германии.

В докладе о разделенной германской нации в мае 1949 г. Манн называет важным эффект отстранения, по его мнению, немцу сложно понять немецкие явления, однако Гёте для него универсален, его изучение дает возможность понять, что такое демократия.

В своей речи 1938 г. он видит возрождение демократии через ее обновление и переосмысление. Демократия должна ответить на вызовы нацизма переоткрытием самой себя, она настолько гуманистична и витальна, что остается привлекательнее, чем нацизм (фашизм). Она архетипична, как форма бытия, тогда как насилие отмирает по мере развития человечества.

Манн выводит понятие, которое должно возродить Германию: европейская Германия в противовес немецкой Европе. Одновременно он предостерегал: демократии не следует пытаться завоевать мир, она должна представить ему привлекательную демократическую повседневность.

Манн также отмечал, что в основе произведений Гёте, несмотря на противоречия, лежит великая человечность и доброе начало, в отличие от других писателей, культивировавших смерть.

Петр Абрамов отметил, что Томас Манн и в поздний период творчества стремился изобретать слова, термины и понятия.

Всего на конференции были представлены 20 докладов 21 исследователя из 12 вузов, в том числе МГУ им. М.В. Ломоносова, СПбГУ, МГЛУ, МПГУ, Дальневосточного государственного медицинского университета, Самарского научно-исследовательского университета им. С.П. Королева, Православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета и Литературного института им. А.М. Горького.