Молодые люди начинают работать, вступают в брак и заводят детей заметно позже, чем представители старших поколений. Это связано не с инфантилизмом, а с глубокими социально-экономическими изменениями: они не отказываются взрослеть, а откладывают принятие ключевых жизненных решений, стремясь действовать более ответственно. Это показало исследование, основанное на данных за последние 30 лет.

Заведующий Лабораторией экономико-социологических исследований НИУ ВШЭ, первый проректор Вышки Вадим Радаев изучил изменения в процессе взросления у средних и молодых поколений россиян. Он проанализировал время наступления ключевых событий, означающих транзит к взрослой жизни, в том числе переход к регулярной работе, достижение материальной и пространственной независимости от родителей, создание семьи (партнерства) и рождение детей.

Свое исследование и его результаты он изложил в статье «Откладывают ли молодые поколения свое взросление и в чем это проявляется», опубликованной в журнале НИУ ВШЭ «Демографическое обозрение».

Современные молодые люди не отказываются взрослеть подобно сказочному Питеру Пену, но откладывают взросление. Для нынешних детей и молодежи ответственность и необходимость принимать решения самостоятельно уже не выглядят безусловно привлекательными. Появился даже термин «кидалты» (kidults), сочетающий слова kid (ребенок) и adult (взрослый). Обоснованы ли такая точка зрения и упреки молодежи в инфантилизме?

Автор поясняет: с содержательной точки зрения взрослость — сложное понятие, не ограниченное серией формальных событий. Она подразумевает принятие решений, сопряженных с возникновением личной ответственности за свою жизнь, жизнь других людей и личную собственность.

Переход к взрослой жизни выделяется в отдельный этап жизни. С начала нынешнего века используется термин «формирующееся» или «длящееся» взросление, обозначающий период, когда молодые люди вышли из подросткового возраста, но еще не достигли взрослости. В период взросления молодые люди переживают значимые события, меняющие их позиции в обществе, умонастроения и устройство повседневной жизни, происходит формирование идентичности человека и осознание своего места в обществе.

Считается, что этот период длится около 10 лет, завершаясь, как правило, к 27–30 годам, причем у мужчин он начинается чуть раньше, а завершается чуть позже, чем у женщин. Конкретный возраст завершения процесса существенно зависит от индивидуальных и групповых траекторий, замедляющих или ускоряющих его (местные традиции, религиозные установки, состояние экономики в регионе проживания). Ускорить взросление могут также личные негативные события — смерть или недееспособность близких, необходимость кормить семью.

«Через стадию взросления проходят все люди вне зависимости от социального класса, культуры, национальности, хотя модели взросления могут быть разнообразными», — отмечает Вадим Радаев.

Транзит к взрослости

Завершение процесса взросления фиксируется нормативными маркерами, к которым относят завершение формального образования, переход к полной занятости, вступление в брак, рождение ребенка, отделение от родителей и приобретение собственного жилья. К ним могут добавлять начало интимных отношений и первое партнерство, а также достижение финансовой независимости. Автор придерживается этого набора маркеров взрослости, за исключением приобретения собственного жилья, по которому нет достаточных данных.

К первой стадии взросления относят получение высшего образования и уход из родительского дома, а ко второй — партнерство, вступление в брак, приобретение собственного жилья и рождение детей.

Важную роль в переходе к взрослой жизни играют субъективные ощущения взрослости, не всегда совпадающие с маркерами, нередко навязываемыми обществом. Поэтому в рождении детей важно не только их появление, но и отношение к родительским обязанностям; в связях с родителями — прежде всего обретение психологической автономии; а в профессиональной деятельности — представление о том, что тебя уважают окружающие и относятся к тебе как к взрослому. Человек может осознавать себя взрослым в одних ситуациях и ребенком в других.

Транзит к взрослости часто оказывается нелинейным: часть событий может быть «возвратной». Люди могут прекратить учебу или потерять работу, расторгнуть брак и вернуться к родителям. «В современный период жизненные траектории молодых поколений становятся более вариативными», — пишет автор. Он также выделяет существенные гендерные различия взросления: для мужчин важнее трудоустройство, финансовое благополучие и возможность содержать семью, тогда как у женщин раньше ожидаются вступление в брак и появление детей. На время и последовательность перехода к взрослой жизни влияют этнические и религиозные различия, регион проживания и тип поселения. Для молодежи из глубинки характерен привычный переход с ранними браками и родительством, а у горожан чаще встречается современный, более растянутый процесс самоопределения.

От реформенного поколения к зумерам

Вадим Радаев использовал в качестве основного источника информации Российский мониторинг экономического положения и здоровья населения НИУ ВШЭ, содержащий данные за последние 30 лет (с 1994 года) на основе ежегодных общенациональных репрезентативных опросов индивидов и домашних хозяйств. В ходе исследования анализировались результаты опросов индивидов за 1994–2023 годы (343 355 респондентов 18 лет и старше), а для изучения параметра «отделение от родителей» — данные опросов домохозяйств за тот же период с информацией о всех членах семьи (356 081 респондент 18 лет и старше). Также использовались данные Росстата и материалы предшествующих исследований ВЦИОМ и НАФИ.

Эти данные позволяют сравнить представителей реформенного поколения (его старшая часть не попадает в выборку), старших и младших миллениалов, а также зумеров. Реформенное поколение взрослело в турбулентные 1990-е годы с высоким уровнем экономической и политической нестабильности. Старшие миллениалы, напротив, взрослели в 2000-е годы — наиболее благополучный и стабильный период. У младших миллениалов этот процесс пришелся на рубеж 2010-х годов — время длительной экономической рецессии и массового распространения цифровых технологий, смартфонов и социальных сетей. Наконец, зумеры вступили в период взросления на рубеже 2020-х годов — в условиях пандемии, кризиса международных отношений и активного продвижения технологий искусственного интеллекта.

В число объективных маркеров вошли: получение высшего образования; выход на рынок труда; отделение от родителей; вступление в брак; опыт беременности (для женщин); рождение детей.

Автор предположил, что в одинаковом возрасте представители более молодых поколений по сравнению со старшими реже имеют оплачиваемую занятость, чаще продолжают обучение в вузах, реже отделяются от родителей, реже вступают в брак и партнерство, реже имеют опыт беременности (для женщин) и в меньшей степени вовлечены в деторождение.

Чтобы снизить прямое влияние возраста, использовался ретроспективный анализ. В каждой волне РМЭЗ НИУ ВШЭ изучались только респонденты в возрасте 20 лет на момент опроса, после чего эти группы сравнивались между собой. Таким образом, все респонденты оказывались одногодками, жившими в разных условиях и испытывавшими различные внешние влияния.

Автор уточняет: после 20 лет события в разных поколениях могут происходить с неодинаковой скоростью, поэтому желательно провести аналогичные сравнения на 25-летней отметке, когда картина может измениться. Однако пока проследить траектории зумеров в этом возрасте невозможно, поскольку к 2023 году никто из них не достиг 25 лет.

Выход на рынок труда и образование

По данным опросов РМЭЗ НИУ ВШЭ, доля мужчин, имевших оплачиваемую работу в возрасте 20 лет, устойчиво снижалась от 48% в реформенном поколении до 27% у зумеров. У женщин в том же возрасте доля занятых сначала увеличилась — с 36% в реформенном поколении до 38% у старших миллениалов, — однако затем снизилась до 29% у зумеров. Если в реформенном поколении разрыв между занятостью мужчин и женщин в возрасте 20 лет составлял 12 п.п., то у старших миллениалов он сократился до 6 п.п., у младших миллениалов исчез, а у зумеров доля работающих женщин даже превысила соответствующий показатель у мужчин. Таким образом, гипотеза о более позднем выходе молодежи на рынок труда подтвердилась, причем у мужчин снижение занятости в 20-летнем возрасте происходило быстрее.

Поздний выход молодых поколений на рынок труда обычно объясняют более продолжительным обучением, прежде всего в вузах. В предыдущие годы доля молодежи, получающей высшее образование, действительно росла, причем девушки опережали юношей. Однако анализ новых данных показывает, что эта тенденция изменилась. Доля студентов вузов увеличивалась от поколения к поколению вплоть до старших миллениалов, но у младших миллениалов рост заметно замедлился, а у зумеров доля студентов существенно снизилась.

Доля мужчин, обучавшихся в университетах в возрасте 20 лет, при переходе от реформенного поколения к старшим миллениалам выросла с 37% до 46%, после чего немного сократилась — до 44% у зумеров. У женщин доля 20-летних студенток увеличилась с 38% в реформенном поколении до 58% у младших миллениалов, однако затем заметно снизилась — до 51% у зумеров.

Сокращение доли студентов, вероятно, связано с общим уменьшением их численности в последние годы, что фиксируется и данными Росстата. Численность студентов вузов в 2000–2005 годах резко выросла с 4,7 до 7,1 млн человек (+49%), затем стабилизировалась до 2010 года, после чего сократилась к 2020 году на 43% — до 4,0 млн, и лишь незначительно увеличилась к 2023 году — до 4,3 млн (+7%). Схожую динамику демонстрируют и удельные показатели. Число студентов, обучающихся по программам бакалавриата, специалитета и магистратуры, на 10 тысяч человек населения росло с середины 1990-х до конца 2000-х годов, затем в 2010–2019 годах снизилось с 493 до 275 человек (–44%), стабилизировалось до 2021 года и к 2023 году выросло на 8% — до 296 человек.

Автор выделяет несколько причин снижения численности студентов вузов в современной России: сокращение числа вузов, их филиалов и представительств; частичный переток абитуриентов в сферу среднего профессионального образования; влияние демографической ямы 1990-х годов; а также ослабление ориентации молодых поколений на высшее образование.

Численность студентов среднего профессионального образования в тот же период демонстрировала противоположную динамику. В 2000–2010 годах она сократилась на 10% — с 2,4 до 2,1 млн человек, однако затем начала быстро расти и достигла 3,1 млн в 2023 году, увеличившись на 47%. Это отражает частичный переток обучающихся из высшего образования в систему СПО.

Еще одной причиной автор называет снижение интереса к формальному высшему образованию. По данным опросов ВЦИОМ, в поколении младших миллениалов сократилась доля согласных с утверждением, что высшее образование обеспечивает успешную карьеру и облегчает достижение жизненных целей. Согласно опросам портала SuperJob.ru среди родителей выпускников школ, доля семей, планирующих поступление детей в вуз, в 2010–2021 годах снизилась с 80% до 43%, тогда как доля ориентированных на колледжи выросла с 8% до 21%. Наконец, перегретый рынок труда в начале 2020-х годов позволял находить работу и без диплома о высшем образовании.

В результате, отмечает автор, выход на рынок труда у миллениалов и особенно у зумеров действительно откладывается, однако позднее начало трудовой деятельности уже нельзя объяснять исключительно более продолжительным обучением в вузах.

Снижение доли как работающих, так и обучающихся в вузах может свидетельствовать о росте категории NEET — молодых людей, которые не учатся, не работают и не проходят профессиональную подготовку. По данным опросов, у 20-летних мужчин доля неработающих и не обучающихся в вузе выросла с 20% в реформенном поколении до 35% у зумеров, причем основной рост пришелся на младших миллениалов и зумеров. У 20-летних женщин этот показатель, напротив, снизился с 30% до 25% при переходе от реформенного поколения к миллениалам, однако у зумеров вновь увеличился — до 28%. Если в реформенном поколении доля неработающих и не обучающихся мужчин была на 10 п.п. ниже, чем у женщин, то у младших миллениалов и зумеров мужчины по этому показателю вышли вперед.

Семья родительская и своя

Традиционная модель покидания родительского дома, стимулируемого регистрацией брака, уступает более современным моделям, когда оно вызвано образовательной и трудовой мобильностью, а также сожительством с партнером. По данным РМЭЗ НИУ ВШЭ, доля молодых людей в возрасте 20 лет, живущих отдельно от родителей, действительно снижалась от поколения к поколению. У мужчин снижение выражено в меньшей степени — от 20% в реформенном поколении до 17% у зумеров, а у женщин оказалось более значительным — от 42% в реформенном поколении до 26% у зумеров. «Все больше молодых людей остаются жить вместе хотя бы с одним из родителей», — констатирует Вадим Радаев.

К отъезду от родителей в значительной степени подталкивает вступление в брак. В этом отношении традиционная модель, даже если и отступает, все же не исчезает. Корреляция между этими двумя событиями значима как для мужчин, так и для женщин — и для всех респондентов в возрасте 18 лет и старше, и для двадцатилетних представителей разных поколений.

Для изучения возраста вступления в брак автор проанализировал опросные данные, сравнив ситуацию у респондентов из разных поколений в возрасте 20 лет, а затем обратился к информации Росстата. По данным РМЭЗ, доля двадцатилетних респондентов, никогда не состоявших в браке, выросла у мужчин с 82% в реформенном поколении до 90% у зумеров. У женщин этот показатель рос с существенно более низкой базы и значительно быстрее — с 53% до 85% у зумеров. Таким образом, если в реформенном поколении в браке состояла почти каждая вторая 20-летняя женщина, то у зумеров — лишь каждая седьмая, причем разрыв с мужчинами сократился с 29 до 5 п.п.

Соответственно, доля респондентов, состоявших к 20 годам в браке, сократилась у женщин с 45% в реформенном поколении до 15% у зумеров, а у мужчин — с 18% до 10%, что подтверждает выдвинутую гипотезу.

Если сравнить доли девушек и юношей, вступивших в брак в возрасте моложе 25 лет, по данным Росстата, взятым с десятилетним интервалом с 1993 по 2023 год, становится заметно резкое сокращение числа молодых людей, заключающих официальный брак. У женщин эта доля снизилась с 67% до 31%, у мужчин — с 56% до 19%. Это означает, что и юноши, и девушки в более молодых поколениях откладывают вступление в брак на более поздний возраст. Во всех поколениях доля мужчин, вступающих в брак в молодом возрасте, ниже, чем у женщин, — разрыв составляет 11–17 п.п., однако у миллениалов и зумеров наблюдается тенденция к его сокращению. По данным Росстата, возраст вступления в первый брак с каждым новым поколением сдвигается на 1–2 года и у женщин, и у мужчин.

Молодежь продолжает экспериментировать в личной жизни, позже вступая в постоянные отношения и реже их регистрируя. В результате выросло число партнерств, ставших формой брака, к которой современное российское общество относится значительно терпимее. Как следствие, увеличилась доля незарегистрированных браков. По данным РМЭЗ НИУ ВШЭ, доля респондентов, состоявших к 20 годам в незарегистрированном браке, выросла у старших и младших миллениалов с 4% до 12%, однако у зумеров снизилась до 9%.

Еще одной тенденцией автор называет рост числа людей, отказывающихся от брака и предпочитающих одиночество. Это явление не является исключительно российским.

Дети по плану

К началу 1990-х годов в России сблизились возраст начала сексуальных отношений, вступления в первый брак и рождения первого ребенка. Распространение добрачных сексуальных практик при низкой культуре контрацепции и дефиците ее эффективных средств привело к росту числа незапланированных беременностей, которые нередко «прикрывались» браками или завершались абортами.

С распространением современных средств контрацепции и в целом с более ответственным отношением к беременности ее опыт в молодом возрасте стал значительно реже. По данным опросов РМЭЗ НИУ ВШЭ, доля женщин, имевших в возрасте 20 лет опыт беременности, сократилась с 44% в реформенном поколении до 8% у зумеров. Снижение наблюдается при каждом поколенческом переходе, что подтверждает гипотезу автора. Значительно реже опыт беременности встречается у студенток и работающих девушек и существенно чаще — у жительниц сельской местности.

Рост культуры контрацепции привел и к сокращению числа абортов. В 1992–2019 годах число абортов на 1000 женщин в возрасте 15–49 лет снизилось почти в восемь раз — с 89,0 до 11,3 случая. По данным РМЭЗ НИУ ВШЭ, доля женщин, делавших аборт (включая мини-аборты) в течение последних 12 месяцев, уменьшилась с 16% в реформенном поколении до 7% у старших миллениалов, после чего стабилизировалась вплоть до зумеров.

Вслед за ростом возраста вступления в брак увеличился и возраст деторождения. Начиная с 1995 года возраст матери при рождении первого ребенка вырос с 23 до более чем 26 лет. Откладывание рождения детей характерно и для большинства стран СНГ, где пик рождаемости смещается от возрастной группы 20–24 года к группе 25–29 лет.

По данным РМЭЗ НИУ ВШЭ, доля женщин, имевших детей в возрасте 20 лет, при переходе от старших миллениалов к зумерам сократилась в 2,5 раза — с 18% до 7%. У мужчин этот показатель изначально был значительно ниже — у старших миллениалов он составлял около 4%, а среди 20-летних зумеров-мужчин снизился примерно до 1,5%. Именно при переходе к зумерам фиксируется наиболее заметное сокращение деторождения в самом молодом возрасте.

Одновременно снижается среднее желаемое число детей как у женщин, так и у мужчин. По данным Росстата за 2012 и 2022 годы, чем моложе поколение, тем ниже среднее желаемое число детей. Несколько более высокие значения фиксируются у тех, кто ожидает улучшения своего материального положения.

Меры государственной политики, направленные с середины 2000-х годов на повышение рождаемости, имели ограниченный эффект. По данным Росстата, коэффициент суммарной рождаемости в России после роста в 2007–2014 годах в 2015–2023 годах снизился с 1,76 до 1,41, прежде всего за счет сокращения рождаемости первенцев у женщин моложе 30 лет. Это общемировой процесс: с начала 2010-х годов темпы снижения рождаемости увеличились во всех странах мира.

Не инфантилизм, а ответственность

Подводя итоги, Вадим Радаев отмечает: опросные и статистические данные в целом подтверждают, что в более молодых поколениях события — маркеры взрослости в одном и том же возрасте происходят реже, а период взросления удлиняется.

Одной из причин отложенного взросления он называет выросший уровень неопределенности будущего, в том числе ближайшего, который мешает выстраивать четкие жизненные траектории. Одновременно на ситуацию влияет стремление к освоению новых возможностей, стимулирующее желание продлить поиск наилучшей модели жизни. «В советское время про ищущих с явно негативной коннотацией говорили „не нагулялись“. Сегодня предпочитают говорить об экспериментировании», — пишет автор. Параллельно снизилось культурно-нормативное давление, подталкивавшее к раннему взрослению, особенно в отношении девушек.

При этом ученый считает, что обвинения молодежи в инфантилизме не вполне справедливы. Причины откладывания взросления у молодых поколений могут быть множественными и весьма разнородными. Молодые люди, вероятно, склонны более ответственно подходить к важным решениям, включая брак и рождение детей, иногда предъявляя к себе завышенные требования. Они стремятся лучше подготовиться к браку и родительству, определиться с профессией и карьерой, добиться финансовой независимости. В отличие от советского времени современная молодежь чаще откладывает брак и рождение детей из-за отсутствия собственного жилья.

Автор также обращает внимание на развитие в последние десятилетия ответственного родительства, которое предполагает не только воспитание и поддержку ребенка, но и усилия по предоставлению возможностей для его успешного жизненного старта. Существенно выросли инвестиции в будущие навыки детей, сформировалась своеобразная одержимость их подготовкой к будущему успеху.

«Происходит отодвигание событий, ассоциируемых с наступлением взрослости, и рост вариативности жизненных траекторий. Они свидетельствуют о серьезных долгосрочных изменениях в современном обществе, причем не только в российском, требующих внимательного изучения», — подытоживает Вадим Радаев.

Автор не рекомендует «торопить» молодежь, побуждая ее к ранним беременностям и рождениям. По его мнению, такие меры вряд ли окажутся эффективными, поскольку откладывание материнства не является первопричиной низкой итоговой рождаемости.