В Вышке представили новое издание воспоминаний генерала Петра Махрова — одного из ключевых офицеров Белого движения. Историкам удалось восстановить ранее утраченные фрагменты текста и устранить искажения, допущенные в публикации 1994 года. Мемуары Махрова представляют собой ценнейший источник по истории революции и Гражданской войны: боевых операций, обстановки в тылу, а также роли отдельных деятелей Белого движения в его драматическом исходе.

Институт региональных исторических исследований факультета гуманитарных наук НИУ ВШЭ представил новое издание воспоминаний генерала Петра Махрова — активного участника Первой мировой и Гражданской войн, занимавшего должность начальника штаба Вооруженных сил Юга России в критический период эвакуации в Крым весной 1920 года. «Воспоминания» опубликованы при поддержке фонда «История Отечества» в издательстве «Кучково поле Музеон».

Новое академическое издание подготовлено доктором исторических наук, ведущим научным сотрудником Центра изучения войн и их последствий ИРИИ, ведущим научным сотрудником Института славяноведения РАН Андреем Ганиным. В своем выступлении он напомнил, что год назад он представил в ИРИИ воспоминания белого генерала Сергея Щепихина — начальника штаба Восточного фронта адмирала Александра Колчака. По его словам, Махров — равный ему по статусу военачальник, один из трех начальников штаба Южного фронта белых.

Первая книга воспоминаний Махрова — «В белой армии генерала Деникина», посвященная событиям 1919–1920 годов, — была подготовлена племянником мемуариста Кириллом Махровым и историком Николаем Рутычем и вышла в 1994 году. «Наше поколение исследователей Гражданской войны вдохновлялось этими воспоминаниями», — рассказал докладчик.

Однако впоследствии выяснилось, что издание содержало серьезные искажения текста источника. Публикаторы утверждали, что подлинники воспоминаний трудно читаемы, хотя почерк Махрова, как показало исследование, был очень четким. Кроме того, они отмечали, что отдельные фрагменты восстанавливались по более поздним письмам автора полковнику Петру Колтышеву, что уже само по себе указывало на риск искажения.

Работая с архивом Махрова, Андрей Ганин скопировал в том числе тетради, считавшиеся ранее опубликованными, и затем обнаружил существенные расхождения между рукописью и изданием 1994 года: из текста исчезли почти 150 страниц.

Устранение искажений

Андрей Ганин выделил три типа искажений рукописи Махрова в издании 1994 года.

Первый — ошибки расшифровки. Так, крымское правительство было охарактеризовано как «надежное», тогда как в рукописи оно названо кадетским; министр юстиции Владимир Набоков у публикаторов превратился в «Кабакова»; генерал Яков Слащев — в «Сланцева»; атаман Африкан Богаевский — в «Окуневского».

Станция Лихая была переименована в «Ликию», а главнокомандующий войсками Новороссии — в «главнокомандующего в Новороссийске». Даже «провозоспособность» железных дорог стала «паровозоспособностью».

Второй тип — литературная обработка, приводившая к утрате важных смысловых нюансов и появлению новых деталей, отсутствующих в рукописи. Например, в книге указано, что брожение во флоте «уже улеглось», тогда как в оригинале — «не вполне улеглось».

Третий тип — изъятие фрагментов. По словам докладчика, это делалось в попытке улучшить образ мемуариста и Белого движения.

Так, из текста исчезли антисемитские высказывания Махрова, полностью удалены фрагменты о коррупции в среде офицеров гвардии и низкой боеспособности гвардейского отряда в Крыму.

В эпизоде эвакуации Крымско-Азовской армии был изъят фрагмент о грабежах населения отрядом охраны штаба армии, опущены рассуждения о непорядочности генерала Врангеля, а также объемные характеристики Деникина и брата мемуариста Василия.

Из книги исчезли и сцены произвола белых, включая повешение коменданта станции Царицын-Южный и эпизоды белого террора во время рейда генерала Константина Мамонтова.

Не вошло в публикацию и описание садизма генерала Виктора Покровского, а также сцена с генералом Павлом Шатиловым:

«…по крышам вагонов с ловкостью обезьяны прыгал не кто иной, как сам начальник штаба Врангеля генерал-лейтенант Шатилов и хлестал нагайкой казаков, сгоняя их с крыши; в стороне стоял Врангель и, размахивая широкими рукавами черкески, разносил коменданта станции... Картина была отвратительная. Командующий армией превратился в коменданта станции, а его начальник штаба — в стражника железнодорожной охраны…», — писал Петр Махров.

В новом издании все эти искажения устранены.

«Тем не менее, без книги 1994 года, которую мы когда-то читали взахлеб, не было бы и нынешней», — отметил Андрей Ганин.

Источник колоссального масштаба

Воспоминания Махрова охватывают период с конца 1890-х до начала 1950-х годов. Это масштабный корпус текстов объемом более 5,5 млн знаков, представляющий значительный интерес для изучения истории России и эмиграции.

Несмотря на отдельные ошибки, основу мемуаров составляют дневниковые записи, что повышает их достоверность.

Особый интерес представляют описания событий на Юго-Западном фронте в конце 1917 года, жизни на Украине при гетмане Скоропадском и службы в Белой армии.

Работа в разных штабах позволила автору проводить сопоставления, повышающие аналитическую ценность его свидетельств. Особенно важны описания событий в Крыму весной 1919 года — периода, слабо представленного в источниках.

Значительный интерес вызывают описания взаимоотношений между офицерами, включая конфликты между армейцами и гвардейцами, взаимодействие военных и гражданских властей в Царицыне, а также бытовые картины Гражданской войны.

В мемуарах отражен и конфликт между генералами Деникиным и Врангелем, причем автор дает психологические портреты обоих.

Врангель предстает кавалерийским генералом, нетерпимым к критике, вспыльчивым, но отходчивым. Деникина Махров характеризует как благородного, спокойного человека и выдающегося военачальника.

Махров признавал и сильные стороны Красной армии, не скрывая при этом слабости белых. В частности, он высоко оценивал инструкцию РККА по военным перевозкам, которую белые фактически перепечатали и использовали. Этот фрагмент отсутствовал в издании 1994 года.

В то же время объективной оценке красных мешал антисемитизм Махрова: практически каждое упоминание Льва Троцкого сопровождалось акцентом на его происхождении.

Мемуары позволяют понять и логику решений штабов. Так, некоторые решения принимались под влиянием общественного мнения. Именно этим, по словам Махрова, объясняется затягивание эвакуации Екатеринодара и Новороссийска Деникиным и его начальником штаба Иваном Романовским, что привело к катастрофе и большим потерям.

Одной из причин поражения Белого движения автор считал личные качества ряда генералов — например, Виктора Покровского, чье окружение он сравнивал со станом разбойничьего атамана.

Докладчик подчеркнул, что при подготовке издания стремился восстановить вычеркнутые фрагменты и снабдить текст подробными комментариями (их более 2500).

Кроме того, в книгу включена развернутая биография Махрова, составленная по материалам десяти российских и зарубежных архивов.

Андрей Ганин поблагодарил потомков Махровых за предоставленную возможность работать с семейными архивами.

От юнкера до генерала

Петр Махров родился в 1876 году в семье топографа. Вскоре семья переехала в Минскую губернию. После смерти отца в 1890 году он был вынужден самостоятельно определять свою карьеру — военное образование давало возможность обучения без материальных затрат.

Он окончил Виленское пехотное училище и стремился поступить в Академию Генерального штаба. Как писал генерал Антон Деникин, непривилегированному офицеру было практически невозможно сделать карьеру иначе.

Махров поступал в академию трижды. Во время учебы он сблизился с поручиком Николаем Петиным, впоследствии видным военным специалистом Красной армии.

С ранних этапов службы Махров сталкивался с неравенством в офицерской среде и привилегиями гвардейцев, что сформировало его критическое отношение к гвардии и аристократии.

После академии он был направлен на Русско-японскую войну, однако активного участия в боях не принимал: его корпус находился в резерве. Тем не менее командировка способствовала карьерному росту — он получил чин штабс-капитана и орден Святой Анны IV степени с надписью «За храбрость».

Интересный эпизод связан с его участием в судьбе Ивана Пулихова: Махров помогал ему деньгами во время следствия, что привлекло внимание жандармов. Позднее Пулихов участвовал в покушении на минского губернатора Петра Курлова и был казнен.

После академии Махров служил в штабе Виленского военного округа, где начал научную и публицистическую деятельность. В 1911 году его статья в журнале «Военный мир», посвященная проблемам службы Генерального штаба, вызвала недовольство начальства.

Ему грозил суд, однако дело было прекращено, и он был переведен в штаб 13-й пехотной дивизии в Севастополь.

Сослуживец Владимир фон Дрейер характеризовал его как усердного и начитанного офицера, владевшего тремя иностранными языками.

Во время Первой мировой войны Махров служил преимущественно в штабе 8-й армии, дослужился до генерал-майора и был награжден Георгиевским оружием.

С января 1917 года он командовал полком, стремясь сохранить дисциплину, а в период распада армии с октября 1917 по январь 1918 г. занимал посты генерал-квартирмейстера (начальника оперативного управления) штаба Юго-Западного фронта и начальника штаба фронта, стараясь сохранить управление войсками, которое пытались подмять под себя большевики и украинские националисты.

На рубеже 1917–1918 годов он вместе с однокашниками — командующим фронтом Николаем Стоговым и генерал-квартирмейстером Николаем Петиным — обсуждал в Бердичеве дальнейшие действия. Петин заявил, что надо присоединиться к своему народу. Стогов скорее поддержал его. Махров же высказал нежелание служить большевикам и украинским властям.

Судьбы и выбор

Николай Петин впоследствии дослужился в Красной армии до должности начальника штаба ЮЗФ, начальника инженерного управления РККА и звания комкора. Однако в 1937 году был арестован и расстрелян.

Махров и Стогов пережили своего однокашника больше, чем на 20 лет.

Николай Стогов служил в Красной армии и даже возглавил Всероссийский главный штаб, но стал одним из ключевых агентов белых в РККА. Затем был арестован чекистами, сумел бежать, пробрался к белым, стал последним комендантом Севастополя при крымской эвакуации белых и оказался в эмиграции.

Сам Махров пытался переждать Гражданскую войну на Украине, затем перебрался в Крым и поступил на службу в штаб Крымско-Азовской Добровольческой армии. Несмотря на первоначальное нежелание участвовать в конфликте, он сделал стремительную карьеру: от заместителя начальника военных сообщений до начальника штаба ВСЮР.

Он стал свидетелем передачи власти от Деникина к Врангелю и разработал план реформы армии, включавший и политические положения — передачу власти Учредительному собранию и обеспечение гражданских прав.

Однако разногласия с Врангелем привели к его назначению представителем в Польше, где он вел переговоры о совместных действиях против большевиков.

Гражданская война разделила и его семью: один брат служил в Красной армии, другой — у белых.

«Нас разделяло 50 верст, мы были два брата, всем сердцем любившие друг друга, но судьбой вынуждены были идти друг против друга как враги», — писал Петр Махров. Николай умер в 1936 г., похоронен на Новодевичьем кладбище, Василий умер в 1940 г. в Тунисе, его прах перенесли впоследствии в Канны, в могилу Петра.

До 1924 г. Петр Махров жил в Польше, затем во Франции, где семья с трудом сводила концы с концами. Махров занимался частными уроками и огородничеством, а жена даже гадала за деньги. Взгляды Махрова изменились в 1930-х гг. в связи с внешними угрозами СССР. За свою оборонческую позицию Махров был исключен из эмигрантских военных организаций.

23 июня 1941 г., на второй день вторжения Германии в СССР, Махров обратился к советскому полпреду во Франции с просьбой зачислить его в Красную армию, но был арестован властями режима Виши и до конца года находился в лагере Верне. Его освободили по ходатайству генерала Анри Альбера Нисселя, возглавлявшего в 1917-1921 годы военные миссии в России и Польше.

Петр Махров пережил Вторую мировую войну и скончался в Каннах в 1964 году в возрасте 87 лет.

К первоисточникам

Профессор СПбГУ Александр Пученков отметил, что первое издание мемуаров произвело на него сильное впечатление, однако искажения объяснил отсутствием у публикаторов профессиональной подготовки и нежеланием публиковать негативные факты. Он подчеркнул, что новое издание демонстрирует масштаб проделанной работы, особенно в части комментариев, которые нередко превращаются в самостоятельные исследования.

Научный сотрудник ИРИИ Антон Лаптев поинтересовался национальными взглядами Махрова. Андрей Ганин отметил его антисемитизм и антиукраинские настроения, но подчеркнул отсутствие негативного отношения к полякам, что связано с происхождением его матери и знанием польского языка.

Старший научный сотрудник ИРИИ Галина Егорова поинтересовалась, как рукописи попали в Бахметевский архив. Научный редактор книги пояснил, что их передал сам мемуарист.

Директор ИРИИ Екатерина Болтунова высоко оценила работу оценила работу Андрея Ганина по подготовке воспоминаний: «150 страниц введения — это совершеннейшая фантастика». Она отметила исключительную эффективность научной и публикационной деятельности докладчика.

В обсуждении также приняли участие старший научный сотрудник Центра изучения стратегий и практик регионального управления ИРИИ Федор Мелентьев, научный сотрудник Центра экономической истории ИРИИ Дмитрий Апальков, студенты НИУ ВШЭ и учащиеся Лицея Вышки.